Выдающийся сын татарского народа

Сен 15 • Портреты • 6969 Views • Комментарии (2)

Без всякой натяжки можно утверждать, что Абрар Каримуллин является инициатором создания новой отрасли знания — татарики. По его собственному определению, татарика должна заниматься углубленным изучением общественно-политической, научной и культурной жизни татарской диаспоры за рубежом, выявлением общественно значимого литературного наследия видных деятелей татарской диаспоры. По мнению ученого, татарика в то же время должна стать эффективным рычагом и механизмом продвижения в иностранную среду лучших образцов татарской литературы и искусства, а также научных достижений Татарстана. Эти мысли ученого приобретают особое звучание в наши дни, когда около одного миллиона татар оказались за пределами российского государства — в странах СНГ.

Двадцатидвухлетний солдат Дальневосточного военного округа А.Каримуллин, оказавшийся после разгрома японцев в Харбине (Китай), в центре разыскал татарскую мечеть, с восхищением обошел ее со всех сторон и, не упуская возможности, расспросил  каждого посетителя храма. Возможно, эти наблюдения послужили толчком для написания почти через полвека глубоких исследований двухсотлетней судьбы татарской диаспоры в Китае, Японии и Корее.

Позже он напишет отдельные очерки о жизни татарских общин в Турции, Финляндии, Польше, Англии, США и Канаде. Их дополнят блистательные политические эссе о многих выдающихся деятелях татарского народа, оказавшихся после революционных катаклизмов в России на чужбине и внесших заметный вклад в развитие культуры и искусства других стран (Садри Максуди, Хади Атласаи, Лабиб Каран, Махмуд Тахир, Хамит Кошай, Рашит  Арат, Нигмат Курат и др.) С особым интересом ученый отслеживает просветительскую деятельность Гаяза Исхаки среди татарских общин на Дальнем Востоке (Китай, Япония) и на Западе, в частности,  в Польше.

А. Каримуллин прилагал большие усилия для выявления огромного научного наследия выдающегося тюрколога начала ХХ века, профессора Казанского государственного университета Николая Федоровича Катанова (хакаса по национальности, принявшего православие), занимавшего также должность профессора Казанской духовной академии. По оценкам А. Каримуллина, число научных публикаций Н.Ф.Катанова превышает 500 единиц, кроме того, он написал несколько тысяч рецензий и справок на изданные в России и западной Европе книги по самым разным отраслям.

Поиски богатейшей личной библиотеки Н.Ф.Катанова, насчитывавшей более десяти тысяч редких книг, привели А.Каримуллина в Стамбульский университет. Как выяснилось, значительная часть книг из библиотеки Н.Ф.Катанова была приобретена еще в начале ХХ века премьер-министром Турции Хильми Паша во время его визита в Казань. К слову, свою личную библиотеку (около 4 тысяч книг и журналов) академик А.Каримуллин незадолго до своей смерти подарил Национальной библиотеке Татарстана. После его кончины она была дополнена рукописями ученого, фотодокументами и личными вещами, сданными туда же на хранение супругой ученого Кинта-ханым.

В начале ХХ века Н.Ф.катанов, имя которого стоит рядом с такими выдающимися востоковедами, как В.В.Радлов, В.П.Васильев, Л.М.Мелиоранский, И.А.Бодуэн де Куртенэ, внес огромный вклад в изучение истории, культуры, литературы и книжного издательства татарского народа. Можно сказать, что такую же роль во второй половине ХХ века сыграл А.Г.Каримуллин. На мой взгляд, научный подвиг этих ученых и их заслуги перед татарским народом вполне сопоставимы и заслуживают вечной памяти.

Будучи ученым с разносторонними научными интересами, обладая энциклопедическими знаниями, Абрар Каримуллин в тесном сотрудничестве с Альбертом Фатхи, Миркасимом Усмановым и другими сподвижниками ввел в научный оборот несколько тысяч восточных рукописей и редких татарских книг по всем отраслям татарской культуры и истории, без малого полвека пролежавших мертвым грузом на полках казанских книгохранилищ.

В стенах библиотеки КГУ, где он проработал десять лет на должности заместителя директора по научной работе, началось восхождение А.Каримуллина как ученого-библиографа. За короткое время он издал свыше десятка библиографических сборников, путем инвентаризации и  рекаталогизации привел в порядок богатейший отдел древних татарских книг и восточных рукописей библиотеки. Отрешившись от всего, в том числе и от семейной жизни (он развелся с первой женой), А.Каримуллин с головой окунулся в необычайно интересный книжный мир Востока, самостоятельно штудировал арабский и персидский, английский и немецкий языки. Пока руководство Татарстана с пропагандистским треском не отстранило его от занимаемой должности за чрезмерное усердие как “политически незрелого” работника. Подготовленный им очередной сборник о татарских литературных альманаха был арестован и уничтожен.

Не растерялся А.Каримуллин и тогда, когда остался без любимой работы, вне стен научной библиотеки взрастившего его университета. Будущий академик М.Усманов, автор рецензий и предисловий, уговорил его поехать в археографическую экспедицию в город Касимов, откуда они привезли шесть пудов рукописей и редких книг. Вернувшись в Казань, А.Каримуллин устроился младшим научным сотрудником в Институт языка и литературы. Самостоятельно, вне аспирантуры и без научного руководителя, подготовил и в 1968 году защитил на Ученом совете КГУ кандидатскую диссертацию на тему “Возникновение книгопечатания и новые источники по татарской филологии (ХVI-ХIХ вв.)” Это было первое, пионерское исследование по истории татарской национальной книги, изучение которой до тех пор было, по существу, под запретом по идеологическим соображениям.

И не случайно сразу после издания этой работы в 1971 году партийные идеологи вновь ополчились на ученого, обвиняя его в идеализации дореволюционной татарской культуры и просвещения, в пропаганде пантюркизма и панисламизма. Больше всего их задело то, что своими документальными исследованиями А.Каримуллин разоблачал устоявшийся пропагандистский тезис о полной безграмотности татарского народа до революции 1917 года. Совместно с псевдоисториками была предпринята новая попытка отстранить ученого от дальнейших исследований по истории татарской книги и культурного богатства.

Неугомонный ученый сделал обходной тактический ход: издал “неполитизированный” научный труд “Татарский фольклор и фольклористика: 1612-1980 гг.” В нем собрана фундаментальная, научно аннотированная библиография литературы по этой “безобидной” тематике на татарском, русском, тюркских и европейских языках, появившейся в печати за четыре столетия. Но и здесь красной нитью он провел свой основной тезис — богатство и многообразие дореволюционной татарской литературы несравнимо с однообразием литературы советского периода.

В 1970 году А.Каримуллин вне докторантуры и тематического плана института, в котором работал, завершает докторскую диссертацию по истории татарской книги начала ХХ века. Начинается восьмилетнее хождение по мукам в Казани, Ленинграде и Москве в поисках соответствующего ученого совета для защиты диссертации. Везде отказ под разными предлогами: то говорят, что тема очень узкая и специфическая, то обвиняют в идеализации татарской культуры и книжного просвещения, то находят в работе позитивное отношение к пантюркизму.

Наконец, после длительных мытарств, за пять лет до защиты, ему удалось издать свою диссертацию отдельной книгой на русском языке. Она немедленно получила высокую оценку в татарской и русской печати, а также в тюркоязычных регионах Центральной Азии и Кавказа. Отличными рецензиями отозвались патриарх российской тюркологии академик А.Н.Кононов и другие видные представители смежных наук. О книгах А.Каримуллина заговорили в научном мире США и Англии, Франции и Германии, Турции и Японии.

После защиты диссертации в 1978 году в Москве А.Каримуллин публикует еще полдюжины книг-монографий на русском и татарском языках.

Подытоживая плодотворную деятельность А.Каримуллина, его биограф академик И.Е.Баренбаум подчеркивает, что А.Г.Каримуллин был по существу первым крупным ученым в российском книговедении, детально разработавшим теорию национальной книги для исследования истории печатного слова дореволюционного периода. Путем глубокого анализа истории русской и татарской книги ученый раскрыл функциональное назначение и роль книги в культуре и просвещении определенного народа. Ему уже принадлежит открытие закономерности превращения национальной книги одного народа в национальную книгу двух и более народов, особенно у родственных по происхождению, близких по языку и культуре. Эти пожелания А.Каримуллина, утверждает Баренбаум, стали теоретической основой в изучении национальной книги узбекского, казахского, туркменского и ряда других тюркоязычных народов.

А.Г.Каримуллин в своей деятельности не ограничивался лишь рамками академических исследований. Он никогда не был кабинетным ученым, хотя, возможно, полжизни провел в библиотеках и архивных хранилищах. Он жил повседневными интересами своего народа, выступал с лекциями по актуальным проблемам, работал в составе ученых советов, редколлегий газет и журналов, принимал участие в археографических экспедициях.

В переломные годы жизни нашей страны (вторая половина 80-х — 90-е годы) А.Каримуллин, как и многие ученые и писатели, увлекся публицистикой, напечатал множество острых статей по актуальным политическим и научным проблемам. Резкие, откровенно критические высказывания ученого в адрес властных структур Москвы и Казани часто использовались некоторыми лидерами общественных движений в своих корыстных целях. Его обвиняли и в национализме, и в русофобии. Как метко заметил по этому поводу академик М.Усманов, в перспективных исследованиях общественного движения этого периода А.Каримуллин может стать чрезвычайно интересным и сложным объектом изучения.

Ученый-гуманист с неподдельным интересом отслеживал быстро меняющуюся политическую ситуацию в России и вокруг критических убеждений и высоких нравственных взглядов, он немедленно реагировал зажигательными статьями на любые проявления политической демагогии и духовной косности. Выступления А.Каримуллина в средствах массовой информации по самым острым вопросам общественно-политической жизни страны, получавшие, как правило, восторженное восприятие в широких кругах татарской общественности, нередко вызывали раздражение во властных структурах.

Тут я позволю себе небольшое лирическое отступление. Каримуллин был удивительный человек — в его судьбе все так переплелось, что даже для многих его читателей трудно было отличить, кто он в действительности — библиограф, филолог, историк, писатель, критик или общественный деятель. Его увлекали смелые мысли и научные фантазии и не всегда при этом ему удавалось сохранить холодный разум. Он жил разгулом творчества, умел разглядеть подоплеку в любом событии вокруг татаристики, раскрыть суть актуальных явлений татарской проблематики. Всегда торопился высказать свое мнение, редко соглашался с оппонентами, даже будучи иногда “прижатым к стенке”. Он был резок, горяч в спорах и дискуссиях, но никогда не держал на людей зла.

Таким он остался в моей памяти навсегда. Я поддерживал контакты в течение почти полувека — с 1958 по 2000 год. Правда, должен признаться, в силу ряда обстоятельств (почти 20 лет моей жизни прошли за пределами СССР и России) наши встречи не носили регулярного характера. Иногда они происходили один раз в два-три года. Но для меня беседы с А.Каримуллиным всегда были источником вдохновения и новых знаний по татаристике. В области татарской литературы такую же роль для меня играло общение с Амирханом Еники. В последние годы их обоих заменило общение с М.Усмановым, крупнейшим неполитизированным исследователем истории татарского народа. К слову, после ухода из жизни таких выдающихся деятелей татарской культуры, как А.Каримуллин, М.Магдиев, А.Еники, М.Салимжанов, Р.Яхин, А.Гилязов, по точному определению М.Усманова, завершилась целая эпоха в литературной и культурной жизни Татарстана. Новая эра пока еще  даже не приоткрылась, жизнь едва теплится усилиями суетливых деятелей-середняков с политизированным зарядом различного оттенка.

Еще один штрих к портрету А.Каримуллина, касающийся, прежде всего, методов его научного мышления. Общеизвестно, что есть два способа мышления: логическое, свойственное ученому, и образное, характерное, как правило, для писателя и деятеля искусств. Первый идет за своим разумом, за документами истории, второй допускает сильное участие воображения. Мне кажется, что А.Каримуллин как ученый и писатель был обладателем и логического, и образного мышления одновременно, причем в достаточно широком диапазоне. В своих крупных монографиях он выступает как мыслитель-историк и как художник-публицист, где мысль не угнетает образ, а образ дает свободу мысли.

В качестве примера такого подхода к исследованию сошлюсь на его блистательный научный очерк “Прототюрки и индейцы Америки”, изданный в Москве в 1995 году к 70-летию ученого, где он подвел итог своим двадцатилетним поискам и размышлениям, основанным на исследовании лексических параллелей в древнем языке майя и некоторых индейских языках Америки и в тюркских языках, в частности, в  современно татарском языке.

Основанная на архивных документах и собственных исследованиях ученого книга написана в жанре исторической новеллы, легко читается и убедительно воспринимается. Сюжет почти детективный. Работая в архивах Пушкинского Дома в Ленинграде, А.Каримуллин обнаружил письмо американского востоковеда О.Рерига казанскому тюркологу И.Хальфину, датированное 1861 годом, в котором содержалась просьба направить в США несколько книг автора по татарскому языкознанию. А.Каримуллин заинтересовался биографией и научными трудами американского ученого и, сделав запрос в библиотеку Конгресса США, получил необходимые сведения. Далее  отталкиваясь от публикации О.Рерига (871 г.) о близости отдельных языков индейцев с тюркскими, остававшейся вне внимания ученых-языковедов в течение целого столетия, А.Каримуллин на новом, современном уровне провел собственные сравнительные исследования. И пришел к неожиданному, ошеломляющему выводу о происхождении американских индейцев от древних тюркских племен Сибири.

Так изящно он выстроил в единую историческую нить связь времен и народов, исследования ученых различных континентов. Новаторская гипотеза А.Каримуллина была поддержана выдающимся русским ученым-энциклопедистом Л.Н.Гумилевым, который, в свою очередь, основываясь на выводах татарского ученого, выдвинул идею о возможных связях индейцев дакота с хунну. По мнению некоторых ученых, оригинальные и аргументированные исследования Каримуллина могут заставить пересмотреть историю освоения Америки, переселения народов и формирования отдельных наций и рас…

Все татарское имеет право на жизнь, утверждал ученый. Это был вполне осознанный подход к исследованиям татарской книжной продукции. Его научный постулат остался неизменным до конца жизни: вернуть и увековечить все, что написано татарами и о них для объективного и детального исследования! Он, пожалуй, острее, чем кто-либо из его современников — татарских ученых, понимал, что книга является знаковой памятью народа, ценнейшим носителем его культуры. И любил повторять известное высказывание Ж.-П.Сартра: “Не на такое уже большое расстояние требуется отойти, чтобы книга слилась с мебелью своей эпохи, ее одеждой, шляпами, средствами транспорта и продуктами питания”.

Хорошо помню, как он отреагировал на мое письмо из Пакистана (я тогда работал консулом СССР в Карачи), в котором было изложено описание нескольких книг, изданных в Казани в конце ХIХ века и обнаруженных мною в библиотеке Лахорского университета. В ответном письме он призывал меня продолжить эти “изыскания” в Дели, Калькутте и других крупных городах Индии. Однажды Абрар прислал мне великолепно изданную книгу Ф.Валиева о татарском прикладном искусстве, которую я подарил ректору университета Карачи Махмуду Хуссейну, брату тогдашнего президента Индии Закира Хуссейна. Профессор М.Хуссейн в свою очередь подарил мне книгу Ишболдина об истории татар, изданную в Дели в 1961 году на английском языке, которая незамедлительно была отправлена в библиотеку. Как потом выяснилось, она не дошла до адресата — была арестована нашей таможней как антисоветское издание.

А.Каримуллин живо интересовался политической обстановкой, состоянием культуры и гуманитарных научных  исследований в странах Востока. Беседы и дискуссии с ним по актуальным проблемам востоковедения были чрезвычайно интересными. Он хорошо знал и восхищался трудами всемирно известных русских востоковедов (В.В.Бартольд, И.Н.Березин, В.П.Васильев, И.Ю.Крачковский, О.В.Ковалевский и др.). Его кумирами в науке были выдающиеся тюркологи казанской школы востоковедения В.В.Радлов, Н.Ф.Катанов, А.К.Казем-Бек, К.Ф.Фукс, династия  Хальфиных, Ш.Марджани, К.Насыри. Действительно, какое созвездие востоковедов с мировым именем блистало в России ХIХ веке!

Плодотворная научная, литературная и общественная деятельность, поистине бесстрашный подвижнический труд А.Г.Каримуллина получили заслуженное признание в нашей стране и далеко за ее пределами. Он был избран членом Российского географического общества (по рекомендации Л.Н.Гумилева, 1978 г.). Ему было присвоено звание заслуженного деятеля нацуки Татарстана, присуждена Государственная премия имени Г.Тукая. Он обладатель почетного общественного титула “Выдающийся сын татарского народа”.

После выступления с циклом лекций о происхождении татарского народа, о его истории, культуре в Гарвардском университете Каримуллину было присвоено почетное звание доктора философии самого престижного учебного заведения США. В течение многих лет академик А.Г.Каримуллин состоял в членах научного совета Американского биографического института (США, Северная Каролина), был пожизненным членом Международной библиографической ассоциации, действительным членом научного совета Международного биографического центра по изданию энциклопедических справочников, занимал должность государственного секретаря и посла международного парламента Конфедерации рыцарей по борьбе за Гуманизм и Справедливость (Австралия, Сидней), который присвоил ему почетное звание “Маркиз де Туран”.

Сведения о жизни и научной деятельности А.Г.Каримуллина представлены в статьях, опубликованных в нескольких изданиях американских и английских энциклопедических справочников, а также в специальном энциклопедическом издании Гарвардского университета США об ученых по истории и культуре Центральной Азии, в бюллетенях упомянутой Конфедерации рыцарей.

По моим наблюдениям, за последние десять лет в американской печати появилось около тысячи статей и заметок, в той или иной степени посвященных Татарстану и “татарскому вопросу” в России. Подготовлено и защищено около двух десятков диссертаций. В этой связи я как-то поинтересовался у знакомого американского дипломата-востоковеда, возглавлявшего диппредставительство США в одной из азиатских стран, чем объясняется такой интерес в США к Татарстану. Ответ был немного неожиданным для меня. Американский дипломат, хороший знающий российские проблемы, заявил, что толчком к росту интереса к татаристике послужили выступления  в начале 90-х годов в Гарвардском университете двух ярких личностей — доктора А.Каримуллина и Президента М.Шаймиева. неординарные события, происходящие в стенах Гарвардского университета, всегда находят заметное отражение в американских научных кругах и печати, добавил мой собеседник.

Незадолго до своей кончины неутомимый ученый-труженик завершил разработку масштабного исследовательского проекта по созданию многотомного сводного каталога татарской старопечатной книги (1722-1917 гг.), который, по его оценкам, должен был включить около двадцати тысяч названий.

В одной из последних бесед со мной А.Г.Каримуллин подчеркивал, что если ему удастся создать небольшой коллектив из молодых энтузиастов, в перспективе хронологическое рамки сводного каталога татарской книги можно довести до конца ХХ века, включив туда и всю книжную продукцию советского периода.

“Такой проект мог бы стать своего рода тридцатитомной энциклопедией татарской книги за триста лет существования национального книгопечатнания”, — заключил мудрый академик, осветив мой восхищенный взор своей широкой многозначительной улыбкой. Затем, сделав небольшую паузу, с грустью в глазах добавил: “Мне хочется издать хотя бы два-три тома, а на остальное у меня сил не хватит, это уже дело молодого поколения”.

Лучшей памятью А.Г.Каримуллину — неординарному ученому и уникальной личности в истории татарской науки ХХ века могло бы стать открытие в Казани международного Центра Татарской Книги с музеем и научно-исследовательским сектором. Об этом он мечтал в последние годы своей жизни, отданной служению своему народу.

Юлдуз ХАЛИУЛЛИН,
член-корреспондент Международной экономической Академии Евразии
Впервые опубликовано в журнале “Татарстан” №8, август 2003 г.

Related Posts

2 Responses to Выдающийся сын татарского народа

  1. Мокамай:

    «Я не верил ни одному историку — ни западным, ни, особенно, российским – Карамзину, Ключевскому, другим, с трудами которых был знаком, даже Л.Гумилеву, который хоть и сказал: «Я русский человек, но всю жизнь защищаю татар от клеветы», однако все не договаривал. Возможно, было время такое, но это не оправдание для ученого. Он просто не дорос до того понимания истоков происхождения татар, что оказалось доступным Вам. Не верил я и своим друзьям (ныне покойным, земля им пухом) — ни академику Халикову А.Х., под руководством которого я участвовал в археологических раскопках великого города Биляр, ни академику Каримуллину А.Г., одногодке, с которым я в составе одной дивизии прошел все дороги войны — их освещениям в своих трудах происхождения татар. Они – и Халиков А.Х., и Каримуллин А.Г. – разумеется, сильны каждый в своей области исследований – в археологии (Халиков А.Х.) и в истории татарской книги (Каримуллин А.Г.), но их вторжение в историю происхождения родного народа, его истокам не было озарено божественным светом. Они оказались в плену догм. Не они владели темой – тема довлела над ними и они выдали миру под своими авторитетными именами не научно обоснованные труды, а повторы официальных догм («Татары: этнос и этноним» Каримуллина А.Г., «Татар халкының чыгышы» Халикова А.Х.).» (Рафкат Галими)
    См.: http://tartareurasia.ucoz.com/publ/1-1-0-3

  2. Муса Юзекей:

    НОВОЕ, ВЕРНЕЕ, ХОРОШО ЗАБЫТОЕ СТАРОЕ, В ОСВЕЩЕНИИ ИСТОРИИ ТАТАР

    Видимо, мало еще кому известно (а кое-кому и выгодно «не знать» и «не замечать»), что вышли в последние годы замечательные труды (книги, статьи) независимого татарского историка-исследователя Г.Р. Еникеева (Гали Еникей) по истории татар.

    Этот историк-исследователь, по отзыву почтенного и высокообразованного татарского аксакала Рафката Галими, «проделал колоссальный труд, который под силу лишь целому научно-исследовательскому институту. Этот труд искренен, от всего сердца, ясный по логическим построениям, подкрепляемым историческими данными не криводушных исследователей, … разоблачив действительно Черную легенду о своем народе. Не всякому ученому это дано. Только человек с божественной искрой в душе способен на такой вселенский Подвиг. Выступить против апологетов Черной легенды, их творцов и почитателей мог только человек громадной воли, понимающий свое предначертание, безмерного интеллекта, осознавшего свое определенное Аллахом предназначение».
    См. http://tartareurasia.ucoz.com/publ/1-1-0-3

    Я прочитал внимательно работы Г. Р. Еникеева, как его 5 книг, так и статьи, и полностью присоединяюсь к мнению этого уважаемого и просвещенного аксакала татарского мир о том, что «…Вся Академия наук Татарстана, которая издала многотомную «Историю татар», все ее академики, доктора наук до наивности в плену целенаправленных, злонамеренных искажений происхождения и истории вообще татарского народа. Дамир Исхаков, с которым я знаком и не раз разговаривал с ним, — один из немногих ученых, солидарных с Вашей позицией в определении происхождения и истории татар», см.: http://tartareurasia.ucoz.com/publ/1-1-0-3

    Следует заметить, что в подписанной доктором исторических наук Д.М. Исхаковым рецензии от Института истории им. Марджани АН РТ на первую книгу Г.Р. Еникеева «Чингиз-хан и татары: мифы и реальность» изложено, в частности, следующее:
    «В данной работе в научно-популярной форме излагается новая точка зрения, выработанная прогрессивными отечественными историками, на историю возникновения и развития татарского народа»’. »’Она является органичным, логически и фактологически обоснованным соединением и развитием известных «монгольской» и «тюркско-татарской» теорий о возникновении и развитии татарского народа» см. http://tartareurasia.ucoz.com/publ/1-1-0-1

    То есть, как видим, новая точка зрения на историю возникновения и развития татарского народа, излагаемая в книгах и статьях Г. Еникеева, до него, в принципе, уже была выработана, был накоплен и оценен достаточный материал и сделаны соответствующие выводы по ключевым вопросам истории татар, при том такими серьезнейшими учеными, как академик-востоковед В.П. Васильев (XIX в.), Л.Н. Гумилев, Ахмад-Заки Валиди и некоторые другие.

    Но, увы, полное засилье в официальной исторической науке соответствующей прозападной и прокитайской точек зрения (особенно точки зрения историков основателей Минской династии Китая, которые, как писал В.П. Васильев, «ввели в заблуждение и Рашид ад-Дина, и западных ученых»), не позволило в должной мере «пробить себе дорогу» в науке точке зрения указанных ученых, которые, как выясняется при внимательном прочтении книг Г. Еникеева, были наиболее близки к истине в изучении и освещении истории татар, особенно как «домонгольского», так и «монгольского» периодов, и чьи выводы были наиболее обоснованы, как выясняетя благодаря книгам Г. Еникеева, как фактологически, так и логически.

    Пожалуй, главная заслуга Г. Еникеева именно в том, что он смог заметить, «вытащить» из искусственно созданного забвения, досконально проанализировать, и собрать системно и воедино результаты трудов этих прогрессивных отечественных историков относительно истории татар, и к тому же еще и подкрепить их новыми сведениями. Поэтому безусловным можно считать, что работы Г. Еникеева — это, по меньшей мере, значительный шаг вперед в изучении истории татар, теснейшим образом связанной с историей как России, так и всей Евразии, и соответственно, и в изучении истории России и Евразии.

    Замечательно также, что изложенное Г.Р Еникеевым в его первой книге (эта работа прошла двойное официальное рецензирование в Институте истории АН РТ им. Ш. Марджани), явилось фундаментом для содержания его последующих двух книг. В указанных книгах история татар освещается в большем хронологическом периоде и с привлечением дополнительного, более объемного материала по истории татар, кстати, также во многом (и основном) «не замечаемого» официальными историками, при том, что особенно интересно, татарскими (татарстанскими).

    Таким образом, вновь напрашивается вывод о том, что мы имеем еще один, причем весьма значительный, «факт, заставляющий задуматься над тайнами истории России и над сиротством, вернее, узостью кругозора казанских татар: создавая Всемирный конгресс, они не потрудились заглянуть в историю своего народа. Кроме Булгарского каганата уже давно ничего не видят. Стыдно» (Мурад Аджи).

    Немного о подлинной истории татар, изложенной и подтвержденной в книгах Г.Р. Еникеева с привлечением научно обоснованных, но малоизвестных фактов и сведений из трудов ученых-историков и исторических источников разных времен и разных народов (в том числе и татарских):

    Татары — один из тюркских народов, известный, как выражались средневековые летописцы, «издревле своим могуществом, величием и полным почетом» на просторах Евразии от от Черного до Желтого морей на западе и востоке, от Москвы-реки, Вятки и Сибирской тайги на севере и до Сырдарьи и Тянь-шаня на юге.

    Мало кому известно — даже многим профисторикам ныне неведомо — что на самом деле «народ, в котором родился Чингиз-хан, и единоплеменные с ним поколения, носили одно название и самоназвание, и не иное, как Татар». И название это никоим образом не было исключительно общим названием разных племен — этническое название и самоназвание «Татар» принадлежало лишь одному народу. Притом ни Чынгыз-хан, ни его татары не говорили на языке, который мы ныне называем «монгольским» — писал русский академик-востоковед В.П. Васильев на основе сведений переведенных им древних восточных источников, еще в XIX веке. Эти сведения некриводушного русского ученого согласуются и дополняются массой других сведений и фактов о подлинной истории татар, содержащихся в исторических источниках разных времен и разных народов, малоизвестных и зачастую вообще неизвестных «широкой публике». Но результаты трудов В.П. Васильева, как и многое другое из подлинной истории татар, были от нас сокрыты прозападными и прокитайскими историками.

    В расовом отношении татары, соплеменники Чынгыз-хана не были никакими «монголоидами» подобными халха-монголам и китайцам, а являлись расой «европеоидов востока» (определение Л.Н. Гумилева) — также, как и современные татары и их собратья, потомки средневековых татар, оказавшиеся в составе многих тюркских народов, а также и среди русских.

    И вот еще что существенно: средневековые татары, родной народ Чынгыз-хана, как свидетельствуют многие сведения историографии, в принципе ничего общего не имели с полудикими кочевниками, тем более с предками халха-монголов. У татар Чынгыз хана «язык, обычаи, материальная и духовная культура были близки с тюрками-уйгурами Восточного Туркестана» (В.В. Бартольд), «народом садоводов, купцов и ремесленников» (Л.Н. Гумилев).

    По сведениям множества достойных доверия сведений из мировой историографии разных времен, средневековые татары еще «до эпохи Чингиз хана» строили города с высокой культурой, вели трансконтинентальную торговлю, владели навыками крупного речного судоходства, металлургии, хлебопашества и всячески «покровительствовали земледелию». Сведения об этом также стараются скрыть от широкой общественности прозападные и прокитайские историки.

    И в XVIII веке еще «Ян Потоцкий — дипломат, и в то же время выдающийся польский историк, лингвист и этнограф, побывавший на обширнейших территориях Российской империи, писал, что татары во множестве проживают от Москвы до Средней Азии включительно. И, главное, несмотря на разнообразие во внешности, — отмечал Ян Потоцкий, — татары Европы и Азии «говорят одним и тем же наречием» — то есть, на одном языке — «и все они почитают себя настоящими татарами Чингиз-хана».

    Также Потоцкий сообщал, что и в те времена не забывали татары и их земляки основные заповеди-принципы своего Великого предка и соплеменника: «но самое большое впечатление произвела на меня веротерпимость, какую, может быть, чрезвычайно трудно найти на каком-нибудь другом месте Земного шара». И вместе с осознанием своей принадлежности к родному народу Чынгыз хана, также не забывали никогда татары и исконно ордынские принципы этнической и расовой терпимости, присущие издревле этому народу…

    Еще не забудем, что наши Предки, татары-мусульмане, еще в XVII веке писали и говорили о своем соплеменнике Чингиз-хане: «Установления Аллаха он соблюдал, и мы считаем его мусульманином — например об этом свидетельствуют записи турецкого историка и путешественника Эвлии Челеби».

    См. сайт «Татары Евразии (подлинная история)» http://tartareurasia.ucoz.com/ — там еще много ранее неизвестного, на этом сайте опубликованы главы из книг и статьи Г.Р. Еникеева.

    Вводные, скажем так, статьи по содержанию книг Еникеева можно прочитать здесь: http://tatarlar.spb.ru/index.php?name=PNphpBB2&file=viewtopic&t=2107 («Татары России: „незваные гости“ или оклеветанные соотечественники?».

    И здесь: http://www.wikiznanie.ru/ru-wz/index.php/Чингиз-хан_и_татары (о том, кто, когда и зачем сочинил миф о «войне татар с Чынгыз-ханом», и какому народу принадлежал сам Чынгыз-хан).

    А вот тут главы 5-й книги Г. Еникеева и Ш. Китабчы «Наследие татар», в которой не оставлено места противоречиям, надуманным создателями отрывочных «теорий» о «монгольском», «булгарском», «тюрко-татарском» и еще Аллах ведает каком происхождении татар. Ясно показано, что именно и почему было сокрыто создателями каждой из указанных «теорий». Написано ясно, коротко и доказательно: (страница больше не существует)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

« »